vare4ka70 (vare4ka70) wrote,
vare4ka70
vare4ka70

Category:

Снова про поэзию

Кто о чем, а вшивый о бане. Опять я буду тут говорить про поэзию, надеюсь, еще не надоела. Как я говорила, летом я ездила к бабушке в Крым. Там, в году в девяносто первом,  я  как-то приобрела томик Мандельштама  - его только что повторно издали спустя годы забвения. Купила и начала читать, и очень впечатлилась. Ну, мы тут это уже недавно обсуждали.

А потом ко мне приехала подруга Танька. Танька любила шумные тусовки и мужские компании. Пожив с нами пару дней, Танька затосковала - оно и понятно, ей-то было наплевать по большому счету на наш крымский семейный мирок и на скудные развлечения типа "посмотри, это Варина песочница, где она играла в детстве" или " а вот эти качели Варин дедушка сделал из умыкнутых железнодорожных шпал". Также ее донимал мой жирный дядька, который бродил по двору в рваных семейных трусах и то и дело норовил продемонстрировать ей свои мудя,  преднамеренно наклоняясь при каждом удобном случае таким образом, чтобы они  выскальзывали изо всех имеющихся дыр.

Короче, Танька настояла на скорейшем выезде на море - недолго думая, мы выбрали Алушту.
По приезду, выгрузившись из душного троллейбуса, мы замерли на остановке в сиюминутном замешательстве - все-таки первый раз дикарями на море, без привычных адресов родственников и школьных подруг мамы. Замешательство длилось недолго - к нам подлетел коренастый круглоголовый парень "Привет, девчонки,  ищете квартиру?" и в течение пяти минут вопрос с жильем был решен.

Нашего благодетеля звали не то Тютиков, не то Тютечкин - до сих пор точно не помню, но пусть будет Тютиков, и он оказался доброжелательным весельчаком без задних мыслей - и впрямь отвез нас к одной своей знакомой бабке, по дороге не ограбил, не убил и не выбросил наши тела в горные ущелья. А даже наоборот, выторговал у бабки приемлемую цену за двухспальное место, поручился за нас, как за старых знакомых и пообещал, что еще вернется.

И он действительно вернулся - спустя несколько дней, поздним вечером,  въехал на машине во двор, трубя клаксоном на всю ивановскую, испугал нашу бабку, и позвал нас, к танькиной радости, на вечерние приключения. Он привез нас на пустую парковку за городом, где уже находилась другая машина, в которой угадывались еще два человека мужского пола. "Ну все, капец нам", - подумала я вслух, на что Танька лениво отмахнулась и сказала, что вечер обещает быть прикольным и веселым. Нас заставили пересесть в другую машину, на задние сиденья, ибо передние, как я уже сказала, были заняты двумя длинноволосыми мужчинами, не особо различимыми в потемках. Единственное, что мы могли разглядеть - это необыкновенно волосатую, фактически покрытую густой темной шерстью ногу одного мужчины, которая покоилась на коленях водителя. И это обнадежило.

Тютиков втиснулся между нами, прихватив с собой бутылку водки и какой-то закусон в потиэтиленовом пакете. Водку разлили по рюмкам и все стали выпивать - все, включая сидевшего за рулем.  Скажу больше, сидевший за рулем выпивал гораздо больше остальных с отрешенным видом, и не сказать, чтоб особо закусывал. Шерстистая нога спутника продолжала покоиться на его коленях, хоть сам спутник ни разу не соизволил обернуться назад, чтоб увидеть, кто там у них выпивает на задних сидениях.

Ну и ладно. Выпив водки, мы стали думать, какова следующая часть программы. Тютиков радостно верещал, всячески  нахваливая водителя  - оказалось, он был какой-то там именитый гонщик. Потом он стал доставать его спутника, трогая его за ногу, и тут спутник открыл в первый раз рот и неожиданно нежным голосом послал него на три буквы.  Тютиков рассмеялся и сказал "Наташка, ты чё такая злая?" Я хотела было поинтересоваться, с каких это пор Наташка - это и мужское имя, но мудро промолчала, и правильно сделала. Потому что второй мужчина с переднего сиденья  на самом деле оказался женщиной  с гирсутизмом в последней стадии - заросшими у нее были не только ноги, но и руки, и как потом выяснилось, грудная клетка, да и лицо тоже.

Тут бывший гонщик вдруг вышел из ступора, завел машину и на бешеной двинулся в неизвестном направлении. То есть как, направление стало известно практически сразу - горы. В Крыму ведь имеются какие-никакие горы, и я уже имела счастье поездить по ним во время экскурсий и увидеть, что из себя представляет серпантин горных дорог.  Это была очень неприятная реальность, даже днем и с трезвым водителем,  а уж с пьяным гонщиком и подавно.
На бешеной скорости он взобирался вверх по серпантину, ускоряя перед поворотами и тормозя в самый последний момент,  подрезал редкие машины и вообще, выпендривался, как мог.  Пока этот пьяный придурок, его волосая женщина, Тютиков и Танька  дружно орали на крутых поворотах, ржали,  периодически доставали водку, разливали ее на ходу, пили, опять ржали и вообще, по всем параметрам, очень веселились, я с ужасом вдавливалась в сидение, прощаясь с жизнью и ностальгируя по тенистому бабушкиному саду и дедушкиным качелям из пизженных шпал, где можно было спокойно посидеть и порефлексировать над стихами Мандельштама.

Ездили мы так нескончаемое количество времени, пока, наконец,  кого-то не стошнило - гоп-компании надоело развлекаться, и мы съехали с гор по направлению к пляжу. Вымершие ночные пляжи с рядами деревянных лежаков преставляли собой зловещее зрелище -  пока  мы не заметили там некоторое копошение и не увидели несколько человек, по виду пьющих и закусывающих. Тютиков устремился к ним - они оказались какими-то его знакомыми: от нашего стола к вашему столу был принесен пресловутый полиэтиленовый пакет с остатками еды, и все снова начали выпивать и веселиться, пока не рассвело.

Заря на море наступает незаметно - сначала темно, темно... и потом вдруг - раз! и уже больше не темно, и начинаешь хорошо различать мятые серые лица своих товарищей - мутный взгляд бывшего гонщика, бороду его женщины, участливую физиономию Тютикова и Танькины сбившиеся локоны.
А море на их фоне предстает таким концентратом совершенства, бесконечной ровной гладью, и розовый свет наполняет небо, и становится так спокойно и торжественно на душе, что уже не слышишь запах перегара из чужих ртов,  вонь чесночной колбасы  и дебильные шутки случайных компаньонов. И над землей царит такая величественная тишина - ее не нарушает даже чье-то пьяное блеяние. Силентиум. И вот тут обретает свою силу чужой поэтический дар, который уже приберег для твоих ощущений слова, хорошо сложенные в рифму:
Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.
         Спокойно дышат моря груди.
             И, как безумный, светел день
  И пены бледная сирень
         В черно-лазоревом сосуде.

И ты думаешь, что никогда больше не сядешь в машину с чокнутыми пьянчугами, что, вернувшись домой, начнешь бегать по утрам, любить маму и читать серьезные книги.


Tags: Крым, жизненное, поэзия
Subscribe
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →